Юрій Шеляженко (sheliazhenko) wrote,
Юрій Шеляженко
sheliazhenko

Пятнадцать минут до дефолта

Политический детектив.

В тот летний день я пил кофе на балконе, просматривая с айпада новости «Украинской правды». Как всегда, ни одна из злободневных сенсаций не была интереснее, чем Днепр на горизонте и блеск лаврских куполов, утопающих в зелени.

Вдруг пропал интернет. И чуть ли не сразу в дверь позвонили двое из госохраны. Они дежурят на дворе в джипе после одного серьезного разговора, случившегося, когда мне пожаловались из домоуправления, что всех консьержек хотят заменить «службистами».

– Пройдите, пожалуйста, с нами,– сказал старший.

В машине мне дали переговорник спецсвязи. Оттуда прошипело:

– У нас ЧП.

Итак, эта большая шишка в президентской администрации даже не считает нужным здороваться. Видно, припекло.

– Рассказывайте.

– В ход пущен ваш сценарий восемь.

– Помню. Взрыв на стадионе, задеты почетные гости. Связь в городе отключена. Главная задача – минимизировать имиджевые потери.

– Да. Все идет по плану. Публика изолирована. С журналистов возьмут подписки о неразглашении тайны следствия, с выжившими знаменитостями выстраиваем удобную версию событий, договариваемся о компенсации и сотрудничестве. Трансляция с футбольного матча идет в записи и будет прервана перед взрывом, чтобы сообщить экстренные новости о преждевременной кончине митрополита. Председатель комиссии по регулированию связи сделает заявление о стихийной акции «день молчания и скорби». С церковью есть договоренность, что они поддержат блеф до завтра.

– И когда вы скроете теракт, ничто не помешает в ближайшие часы получить транш от МВФ. А к вечеру, когда деньги придут, после вас хоть потоп. Но есть нюансы, не так ли?

– Иначе бы я вам не звонил. Мы перехватили у офиса одной из общественных организаций под крышей МВФ курьера из СБУ, который нес сообщение о теракте.

– Курьера?!

– Есть негласные договоренности на высоком уровне про обмен информацией. Так вот, по словам курьера, он не один. И раз это даже не скрывают, курьеров должно быть десяток или больше, чтобы информация была доставлена с гарантией. А в службе никто не хочет со мной говорить. Будто бы все заняты расследованием.

– Даже если курьеры пройдут, связи-то нет.

– Сообщение уйдет за границу дипломатическими каналами. Все посольства рядом, это минутное дело. Курьеров надо остановить, потому что информация о теракте задержит транш. А без кредита мы вынуждены будем объявить дефолт.

– Очень мило. «Эй, ты, подскажи способ спасти страну от тех, кто должен обеспечивать ее безопасность».

– Соединяю вас с приемной начальника службы.

– Нет! Сделаем звонок другу. В Швейцарию.

Я продиктовал номер. После двух длинных гудков послышался напряженный голос известного олигарха:

– Кто это?

– Украинский институт прозрачной демократии вас беспокоит.

– А, это ты. Взорвалась твоя демократия, как я слышал. Какой тайм-аут в прямой трансляции футбола?

– Двадцать минут.

– Пять уже прошло. У вас пятнадцать минут до дефолта.

– Я так понимаю, что вы устроили взрыв из-за трубы. Ведь проеденные кредиты придется погашать активами, и самый крупный кредитор сорвет ва-банк. Если МВФ щедро сыплет кредиты на покупку газа, труба в конечном счете достанется МВФ. А вы сами хотите трубу. Поэтому вам выгоден дефолт и революция ближе к осени, которую вы финансируете.

– Очень интересная версия. У вас тринадцать минут до дефолта.

– Скажите своим людям в СБУ отозвать курьеров.

– С чего бы? Я не хочу становиться беженцем, пока страну по-рейдерски захватывает одна семья. В моих планах немного потеснить эту семью.

– Как скажете. Но тогда моя версия будет доведена до сведения МВФ. И поверьте, я знаю, как ее доказать.

– Это шантаж?! Сколько ты хочешь?

Я рассмеялся, и он все понял. Оперативное расследование теракта сохранит кредит. Особенно, если ниточки ведут к давним недоброжелателям МВФ.

– Отзывайте курьеров, и мы сделаем вид, что ничего не случилось.

Он отключился. Я выслушал благодарности, сбивчивый рассказ о взрыве. Погибло около сотни человек – «мы это замнем, удалось же в России замять гибель польского правительства в авиакатастрофе под Смоленском», уверенно заявил мой собеседник. Попрощались. Он поехал на доклад в Межигорье, я вернулся в квартиру.

Интернета по-прежнему не было.

Я достал из холодильника бутылку коньяка, наполнил бокал, вышел на балкон.

В городе было шумно. По телевизору началась трансляция экстренного сообщения, и люди чувствовали неладное.

Я описал бокалом дугу, словно чокаясь с золотыми куполами, и выпил горькое лекарство одним залпом. За здоровье «покойного» митрополита.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments