Юрій Шеляженко (sheliazhenko) wrote,
Юрій Шеляженко
sheliazhenko

Замечания по поводу одного неудачного политологического экзерсиса

Прочитав статью ВЕЙМАРСКИЕ УРОКИ УКРАИНЫ, ИЛИ УНИВЕРСАЛИИ ПЕРЕХОДНЫХ ПЕРИОДОВ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ ( http://www.zerkalo-nedeli.com/nn/show/589/52867/ ), мне очень захотелось прокомментировать некоторые оценки авторов, поскольку эти оценки представляются не совсем корректными. Вообще-то, поскольку статья построена в основном на таких оценках, она не похожа на изложение некоей завершенной концепции, а скорее представляет собой большой вопрос, зависший в вакууме. Причем вопрос двусмысленный, потому что говоря о Веймарской республике и защите демократии в Украине, авторы сознательно или несознательно (но в последнем случае это просто недопустимая оплошность!) доставили большое удовольствие тем людям, все представление которых об украинской демократии сводится к тому, что главный враг нашей демократии - Юлия Тимошенко. При слове "Веймар" эти люди просто расцветают ;)

Но ближе к тексту.


> В начале ХХІ в. ряд всемирных правозащитных организаций высказались за постепенное, но неуклонное распространение демократии в мире.

Надо сказать даже больше и честнее: ряд всемирных правозащитных организаций финансируют проекты, направленные на распространение демократии в мире. Причем деньги на это финансирование они собирают в основном с американских меценатов, в т.ч. берут у правительства США. Смешной вопрос заключается в том, почему на отечественном грунте не вырастают подобные организации с преимущественно украинским финансированием. Я полагаю, дело в том, что бизнес не дорос до понимания необходимости материальной поддержки гражданского общества, а пока такового нет, народ обречен жить под безальтернативным руководством государства, которое, как инструмент контроля над народом, всегда может быть захвачено неразумными и жадными элитами.

> Определенным предостережением может служить недавняя победа «Исламского движения сопротивления» (Хамас) на демократических выборах палестинского парламента.

Я полагаю, что разница между соблюдением так называемых демократических процедур и существованием настоящей демократии должна быть очевидна. Нельзя серьезно допускать такую мысль, что слепое копирование избирательных или других «демократических» процедур может приблизить нас к настоящему демократическому обществу без существования гражданских свобод, или даже с существованием гражданских свобод, но без существования в обществе определенной традиции взаимопонимания и решения споров методом переговоров, а тем более без существования традиции осуждения и отторжения явной лжи и лжецов (когда Черновецкий обманывает миллионы телезрителей, те только смеются и думают «каков ловкач! Сволочь, вот же заливает как по писаному, какой молодец!»).

Поэтому утверждение, будто «Хамас» победил на демократических выборах, я расцениваю как опасное недоразумение. В Палестине нет демократического общества, а значит, западные избирательные процедуры для Палестинского общества только бесполезная игрушка. Ну, и еще вспомогательный механизм для денежных инъекций в эту страну, эффективность которых в плане улучшения ситуации тоже нуждается в детальном мониторинге.

В Украине тоже не было ни единых демократических выборов, потому что у нас нет гражданского общества. Нет сети неподкупных авторитетов по важнейшим социальным и экономическим вопросам, стратегическим и тактическим, нет моральных авторитетов, отдельных лиц и организаций, мнение которых является решающим для хотя бы одной широкой социальной прослойки у нас. Все приоритеты создаются методом тупого финансирования, в результате – смерть этих приоритетов сразу после прекращения финансирования.

> Демократичность политического строя страны и массового социального поведения во многом, если не сказать главным образом, определяется социальной психологией или сформированностью того, что называется социетальной идентичностью — многомерное общественное качество, отвечающее за стратегические (в противоположность первичным, ситуативным) социальные интересы.

Вот тут я почти согласен с авторами, что, действительно, общество должно иметь развитое самосознание и самоидентификацию определенного характера, чтобы быть демократическим. Но что касается самого этого характера, тут очень большое пространство для дискуссии.

Например, авторы полагают, что в основе демократического общественного самосознания и соответствующих стереотипов поведения должны лежать «социальные интересы». По-моему, это не так. В основе демократического общественного самосознания, как я его понимаю, лежит гуманизм – т.е. признание того, что человек (и гражданин) является наивысшей ценностью независимо от каких-либо рациональных соображений о его слабости, смертности, грешности и т.п. Речь идет о вере в наивысшую ценность человека, которой наделен каждый гражданин демократического государства – именно ради сохранения этой ценности и ее проявления во благо всем гражданам и государству существуют права человека, гражданские свободы и т.п.

«Социальные интересы» в демократическом государстве возникают на основе этической максимы: то, что возвышает человека, помогает ему комфортней жить, стать лучше и свободней самовыражаться – это хорошо; то, что унижает человека, ограничивает его, создает искусственные рамки для счастья – это плохо. Я долго думал об этом, кое-какие плоды размышлений можно прочесть по этой ссылке: http://infostore.org/info/1662153/humanism_today.doc

> В октябре 2002 г. наши исследования констатировали появление качественно новых ростков общественного сознания для трети взрослого населения, имевшего сформированную социетальную идентичность. Но уже через год после оранжевой революции (по состоянию на январь 2006 г.) эти молодые ростки были полностью уничтожены

По моим наблюдениям, эти ростки общественного сознания были подаренной рыбой, а не удочкой, если вы помните старый евразийский афоризм. Если есть определенное финансирование и багаж определенных социальных технологий, то некоторое время можно растить ростки. Но если вы хотите, чтобы это было не комнатное растение, которое рано или поздно зачахнет или засохнет оттого, что его поливали недостаточно минерализированной водой; чтобы демократический тополь вырос и раскидал пух с семенами, сохранившись как ботанический вид - надо не брать какие попало зерна и усердно поливать, ожидая, «что же там вырастет», а надо вложить в исходные зерна определенный генетический код, или подобрать зерна с сильным генетическим кодом. Этого не было сделано. Я не видел среди лидеров оранжевой революции философов и мыслителей – все они были технологами, наскоро начитавшихся чужих книжек и не желавших думать самостоятельно. Понятно, что в результате после эйфории от «мы это можем!» возник вопрос «ну и что из этого?», потому что, поигравшись, ребенок все равно не отучается от привитого родителями или плохими опекунами (вроде царской и сталинской России) мировоззрения, правил той главной игры, которая называется жизнью. Никто не говорил всерьез о том, что означает Майдан – все рассчитывали на эдакое коллективное прозрение, все думали, что по лозунгам оно само понятно. А когда разошлись по своим кухням, тут-то и выяснилось, что все продолжают выше каких-либо ценностей ставить бабло, не верить в народовластие и больше уважать соседа-богатея, который иногда кинет копеечку милостыни, а не самих себя и свой внутренний потенциал к развитию. На Майдане не было учителей, на Майдане не было учеников, все просто игрались. Это был карнавал. Отсюда и пост-майдановское похмелье.

В связи со всем этим хочется спросить авторов: почему ваши исследования не показали поверхностность, оранжерейность “качественно новых ростков общественного сознания”? Уж не потому ли, что вы проводили эти исследования по учебникам, не задавали себе вопроса: настолько ли благоприятны найденные вами признаки, как это обещает купленный или подаренный за границей учебник? Ведь настоящий ученый всегда относится скептически к собственным умозаключениям и всегда старается перепроверить их, что позволяет хотя бы одним глазком заглянуть в будущее. Почему же вы, друзья по разуму, не предугадали кумовства Ющенко, подкупа Мороза и триумф донецких “понятий” на истощенной несбывшимися надеждами родине?

> большинство этой «сознательной» части населения сегодня демонстрирует повышенную готовность вернуться к архаическим принципам материалистического социально-классового сознания, эмоциональным солидаристским механизмам общественной корпоратизации, отвлеченно-логическим способам действий и государственно-управленческим формам социального контроля.

Признайтесь себе, уважаемые авторы, что это большинство, в том числе и Вы сами, не отходили всерьез от вышеупомянутых архаических принципов. Это видно хотя бы по недоумевающему и неопределенному тону вашей статьи, не отвечающей, кстати, на вопрос «Что дальше?». Ведь «Надо задуматься об уроках Веймарской республики» - это как максимум туманный намек, который, как я уже отметил вначале, имеет довольно неприятный политический подтекст.

> Нынешняя индифферентность переходного украинского общества сосуществует с элитой, которая не чувствует ответственности перед обществом и имеет эгоистическое желание служить исключительно своим корыстным узкокорпоративным интересам.


Во-первых, украинское общество не индифферентно. Оно очень активно в плане мелкой экономической инициативы: поторговаться, урвать, выгодно вложить сбережения, найти хорошую работу. Эту инициативу не очень сильно давит ни государство, ни общепринятая мораль, поэтому она процветает. На почве мелкого бизнеса возникают стихийные сообщества и т.п., но пока уровень гражданского сознания даже на верхушке этих сообществ очень низкий.

Что касается элиты, то никому она не служит – все дерибанят и объединяются в толпы вокруг кормушек. Я не замечал, чтобы было серьезное осознание неких корпоративных интересов вне чавкающих сообществ у каждого корыта. Вот охранять свое корыто от чужих и следить, чтобы там не иссякало – да, это есть.

Главная проблема в том, что даже народные депутаты в большинстве случаев проявляют себя как толпа, а не как община свободных людей, каждый из которых четко осознает свои права и свою ответственность по отношению к неким совместным проектам этой общины, направленных на защиту ее интересов. Одним словом – махновщина, только с минимумом рукоприкладства.

> Учитывая эту стратегическую цель, нынешняя олигархическая политическая элита культивирует образы «одномерной» массы и «ответственных» поводырей.

Тупые предубеждения и предрассудки, не более того. На коцептуальном уровне это не оформлено, потому что все хотят сказать “мы аристократы, а остальные плебс”, но боятся это сказать.

> Речь идет о «цивилизационной периферии», где, прежде всего, и формируются серьезные социальные основания для возникновения переходных политических режимов «управляемой демократии».

Не думаю, что нечто вроде глебпавловско-путинской «управляемой демократии» или иранского режима можно назвать переходными состояниями. Видения перехода, согласитесь, ни у кого нет. Вряд ли авторы могли сказать с уверенностью, положив руку на сердце, что исторический процесс ведет страны, соблюдающие некоторую видимость демократических процедур, именно к настоящему демократическому общественному устройству, описанному как в трудах западных философов, так и в стандартах оценки уровня демократичности, от которых отталкиваются в своей деятельности «международные правозащитные организации», о которых шла речь в начале статьи.

Если Туркменбаши переименовал туркменскую партию правящей номенклатуры из Коммунистической в Демократическую (да-да, так она и называетсмя, если вы слышали), это совсем не значит, что тамошнее общество стало каким-то “переходным”. Там настоящая демократия никому не нужна, ни невежественным правителям, ни замученным бедностью и беззаконием гражданам (тем более что они и не смогли бы представить, как такая демократия могла бы работать).


> А демократия без этических механизмов социального контроля зачастую вырождается в охлократию.

Расхожий штамп, выражающий только боязнь выйти к людям и поговорить с ними. В настоящем демократическом обществе политик всегда готов выйти к людям, требующим от него ответа на больные вопросы. И если люди не останутся удовлетворены разговором, политика это должно серьезно обеспокоить, иначе общество обеспечит ему крах карьеры.

Безусловно, должны быть этические механизмы. Например, общество должно осуждать сбор массовки на митинги за деньги, а у нас это воспринимается как рабочая норма. Но главное - должны существовать определенные традиции , правилацивилизованной дискуссии человека с сообществом или сообщества с сообществом, а у нас принято "не таких, как мы" давить и унижать, в лучшем случе, относиться к "другим" унизительно, как к идиотам или недочеловекам. Отсюда и страх общаться с "другими", особенно когда их много (т.е. согласно аксиоматике нетерпимости, это уже заранее толпа, а мысль об том, что это может быть община или вполне неагрессивная группа по интересам, сразу даже не приходит в голову). И преувеличенный страх перед возможной охлократией, особенно когда страшно увидеть своего самого успешного оппонента во главе "охло"-толпы (ну да, разве этот самый оппонент может возглавлять народ? он же "не свой", значит "враг"!!! с ним одни "подонки, однозначно"! :) .

> Немецкий национал-социализм развивался в условиях сокрушительного поражения страны в Первой мировой войне. Вообще национал-социализм был европейским явлением, возникшим на инверсионных (обратных) процессах, порождавших авторитаризм в Европе. Последняя же, как известно, переживала переходные процессы Великой депрессии, похожей по сути на современную трансформацию стран постсоветского пространства.

Вообще-то Великая депрессия была вызвана кризисом перепроизводства и в результате войнами за рынки, а у нас главные проблемы – бедность, недостаток ресурсов для выживания, усугубленный социально-биологическим разрушением народа: мы утрачиваем механизмы взаимопониямания, стимулы к выживанию, все больше озлобленности, безнадежности и одиночества. Огромная разница. Больше сходств с Великой депрессией у ситуации в России: там крутится огромная масса нефтедолларов, которые элита не знает, куда деть – то есть нечто вроде перепроизводства, потом – война за рынки и разочарование в имперских амбициях, Чечня. Для России, действительно, очень актуальны уроки Веймарской республики.

> 2. Серьезным обострением переходных процессов Веймарской республики был 1923 г., когда на фоне сопротивления оккупации Рура и рекордной инфляции провалилась попытка гитлеровского путча. Колебания среднего класса, чувствовавшего нестабильность своего социального положения, провоцировали перманентные политические обострения общественной ситуации. В Украине этот период синхронизируется, по данным авторского мониторинга, с перипетиями досрочных парламентских и президентских выборов 1994 г.

Хочется отметить важную деталь: германский средний класс в то время имел общий язык, замешанный на определенной картине мира, как основу взаимопонимания. Гитлеру оставалось только радикализировать этот язык, и его начали массово поддерживать. При этом ловкая постановка вопроса о крупном «чужом» («еврейском») и «национальном» капитале позволили Гитлеру заручиться поддержкой не только среди лавочников, но и «партии войны» среди крупного капитала, истосковавшегося по заказам военных и связанными с этим сверхприбылями. Крупный капитал не гнушался поддержать движение, родившееся среди лавочников. У нас же глобальный кризис человеческого непонимания в обществе делает невозможным такое развитие событий: крупный капитал предпочитает строить подконтрольные структуры «сверху» и никогда не поддержит серьезные инициативы, исходящие снизу, поскольку эти инициативы еще надо научиться использовать для своей выгоды, а учиться наши миллиардеры коллективно не любят и не умеют. Как, впрочем, и большинство остальных сограждан.

> Новые социально-психологические стереотипы в украинском обществе, зафиксированные в конце 2002 г. нашим исследованием, стали той пружиной, которую, кажется, в полной мере выявил на рубеже 2004/2005 гг. многосложный (поместный) в целом демократически настроенный «украинский майдан». Он вынес на поверхность общества пассионарные слои украинского политикума, которые, как засвидетельствовала дальнейшая жизнь, оказались не готовы к осуществлению второго этапа реформ, связанных с реорганизацией периферийного звена государственного управления.

Сосбственно, эти пассионарные слои политикума начали игру, втянули в нее народ, которому, однако, в процессе игры не объяснили ее смысл. И когда народу надоело, а пассионарные слои политикума продолжали безосновательно считать себя большими успешными лидерами (а не просто королями однодневного карнавала), народ разозлился на этих зазнаек и ушел в свою песочницу, а пассионарные слои остались в своей песочнице. Так и живем.

> 4. Своеобразным аналогом Великой депрессии 1929 г. стал для Украины шоковый прыжок цен на газ в начале 2006 года


Не шоковый. Шоковый будет после повышения квартплаты. И, как я уже писал, природа Великой депрессии была несколько иной – это было отчаяние от краха кайзеровского национального проекта вкупе с неэффективной экономикой, а у нас имеем просто неэффективную экономику и субкультуру общенационального воровства, лжи и коррупции, чуточку ограниченных по отношению к самым бедным базовыми нормами христианской морали.

> Условия, наблюдающиеся в Украине в 2006 году, провоцируют общественный запрос на радикальный популизм.

Наоборот, общество устало от популизма, наибольшим спросом пользуются цинизм и своекорыстие. А радикализм вм Украине вообще не приживается. И вот опять я вижу в этом предложении не соответствующий реальности штамп, который у современных платных псевдо-политилогов принято использовать для описания деятельности Юлии Тимошенко.

> При этих обстоятельствах право голоса не гарантирует гражданам возможность принимать жизненно важные решения. Об этом свидетельствует и пропасть, увеличившаяся в последнее время, между избранными народными депутатами и широкими социальными слоями.

Эта пропасть была и раньше, сейчас она всего лишь сохраняется в условиях общей стагнации и распада общества.

Я полагаю, что для авторов статьи не будет неожиданной мысль, что после распада Советского Союза номенклатура и близкие ей по принципу кумовства социальные слои (по сути, один правящий социальный слой номенклатуры и ее родственников) активно учились имитировать демократические процедуры для легитимизации своей власти, поскольку демократическая идея была разрекламирована еще пропагандистской машиной СССР во время перестройки, и на этом коньке, учитывая невежество сограждан, можно было скакать довольно далеко.

Правда, в России всеобщее априорное уважение к центральной власти привело к тому, что центр стал в конце концов задавать сценарий всех псевдо-демократических ритуалов в стране, а в Украине в рамках этих ритуалов все же проявлялась конкуренция различных групп влияния, и хотя выборы всегда были у нас “боями практически без правил”, этим отсутствием правил могли воспользоваться очень разные групы влияния – не было одного центра, решающего судьбу каждого из кандидатов.

Конституционная реформа просто узаконила стремление довольно широких кругов в правящей элите укрепить некоторые бандитские понятия, корпоративную солидарность в обществе. Но и тут мы стали свидетелями захватывающей конкурентной игры между разными группировками этой элиты, причем, как и следовало ожидать, ярких индивидуальностей в этой игре практически не проявилось (в том числе, среди лидеров), что показывает адекватность в первом приближении 100%-й пропорциональной системы представлениям правящей элиты о правилах игры в политике.

> Вместе с тем выборы-2006 все же закрепляют новый демократический механизм политической системы власти, хотя и со всеми присущими ему сейчас недостатками. Основой этого механизма становится сознательный (рациональный) выбор.


Вновь повторю, что в недемократическом обществе любой механизм осуществления власти может быть демократичным только по форме, но не по сути. Выборы в Украине – это механизм конкуренции разных финансово-промышленных группировок, которые составляют костяк правящей элиты.

А про рациональный выбор вообще говорить смешно, когда люди выбирают между брендами и лидерами, лезущими из кожи вон в пустопорожних попытках понравиться, в то время как политические программы и проекты и даже биографии кандидатов остаются невостребованными избирателем. Тем самым избирателем, который решает вопрос о поддержке той или иной политической силы в основном под воздействием рекламы: у кого больше всего нравится реклама, за того и голосую.

* * *

Хотелось бы, чтобы мои замечвания о поверхностности упомянутой статьи не были восприняты в штыки :) – просто нельзя думать о развитии демократии, пребывая в плену иллюзий, путая суть и ритуалы демократии, не имея четкого видения основных ценностей демократического общества. К сожалению, во внимательно прочитанной мною статье нет таких идей, которые могли бы послужить катализатором реалистичного восприятия и планирования перспектив развития демократического общества в Украине.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments